Потерпевший в международном праве

Полезное по теме: "Потерпевший в международном праве" от специалистов простым языком. Если необходимо уточнить актуальность на 2020 год, а также задать вопрос, то обращайтесь к дежурному юристу.

НОРМЫ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА О ПОЛОЖЕНИИ ПОТЕРПЕВШЕГО В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

Василенко Н.Н., доцент кафедры
уголовно-правовых дисциплин
Московского экономико-правового института,
кандидат юридических наук

Также рекомендуем прочитать (для перехода нажмите на название статьи):

Право на справедливое судебное разбирательство включает в себя в качестве необходимой предпосылки право на доступ к правосудию. Несмотря на то, что указанное право не предусмотрено ч.1 ст.6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (в дальнейшем — Конвенция), подписанной в Риме 4.11.1950 г. и ратифицированной РФ 30.03.1998 г. Федеральным законом № 54- ФЗ, тем не менее, по мнению Европейского Суда по правам человека (далее — Суд), подтвержденному в ряде его решений, было бы немыслимо, чтобы ст.6 (п. 1) содержала подробное описание представляемых сторонами процессуальных гарантий и не защищала бы в первую очередь то, что дает возможность практически пользоваться такими гарантиями — доступа к суду. Такие характеристики процесса, как справедливость, публичность, динамизм, лишаются смысла, если нет самого судебного разбирательства. Все вышесказанное приводит к выводу, что право доступа к правосудию является одним из составляющих права, гарантированного п. 1 ст.6 .

Применительно к уголовному судопроизводству указанное право принадлежит как обвиняемому, так и потерпевшему. Еще до принятия УПК РФ на основании решений Конституционного Суда РФ были существенно расширены возможности доступа к механизмам судебной защиты как для обвиняемого, так и для потерпевшего.

Буквальный анализ текста ст.6 Конвенции и ст. 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах (далее — Пакт) свидетельствует о том, что право на справедливое правосудие принадлежит только обвиняемому. Что же касается жертвы преступления, то первоначально Европейский Суд исходил из того, что у потерпевшего нет права требовать возбуждения уголовного дела. Если потерпевший от преступления выдвигает требование о компенсации причиненного ему вреда, то данный процесс для него является «спором о гражданских правах и обязанностях и он пользуется всеми правами, предусмотренными п.1 ст.6 Конвенции.

Такая позиция Суда всегда приводила к выражению особых мнений судей, которые не соглашались с тем, что права жертвы преступления должны существенным образом зависеть от того, заявляют ли они гражданский иск или их намерения состоят исключительно в том, что бы добиться справедливого осуждения обвиняемого.

Конституционный Суд РФ в своем постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П указал: «. интересы потерпевшего в уголовном судопроизводстве не могут быть сведены исключительно к возмещению причиненного ему вреда — они в значительной степени связаны также с разрешением вопросов о доказанности обвинения, его объеме, применении уголовного закона и назначении наказания, тем более что во многих случаях от решения по этим вопросам зависят реальность и конкретные размеры возмещения вреда».

В Рекомендации Кабинета Министров Совета Европы *К (87) 18 «Относительно упрощения уголовного правосудия» подчеркивается, что при принятии решений об отказе от уголовного преследования в порядке реализации компетентными государственными органами предоставленных им дискреционных полномочий должна учитываться позиция потерпевшего. Отказ от уголовного преследования может быть обусловлен компенсацией вреда, причиненного потерпевшему.

Наиболее развернутое обоснование прав потерпевшего со ссылкой как на Конституцию РФ, так и на Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений содержится в постановлениях Конституционного Суда РФ от 15.01.1999 г. и от 24.04.2003 г. В постановлении от 15.01.1999 г. записано: «Любое преступное посягательство на личность, его права и свободы является одновременно и наиболее грубым посягательством на человеческое достоинство, поскольку человек как жертва преступления становится объектом произвола и насилия. Государство, обеспечивая особое внимание и к требованиям потерпевшего от преступления, обязано способствовать устранению нарушений его прав и восстановлению достоинства личности». При этом подчеркнуто, что интересы потерпевшего не ограничиваются возмещением материального ущерба. Потерпевший заинтересован в установлении истины по делу, изобличении преступника и справедливом воздаянии за содеянное.

УПК РФ в полном соответствии с Конституцией РФ и указанными нормами рекомендательного характера, согласно которым основной функцией уголовной юстиции является обеспечение нужд и защита интересов потерпевшего, при определении задач уголовного судопроизводства на первое место поставил защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (п. 1ч. 1 ст.6 УПК РФ). Потерпевшему предоставлен довольно широкий круг прав, позволяющих ему отстаивать свои интересы в уголовном деле (ст.42 УПК РФ).

Судебное разбирательство, которое не принимает во внимание позицию жертвы преступления и при этом преграждает доступ к правосудию по гражданским делам, не может считаться справедливым.

Аргумент, который приводится в защиту позиции, выраженной в ст.246 УПК РФ, состоит в том, что по делам публичного обвинения право на поддержание обвинения принадлежит только государственному обвинителю, а поэтому отказ от поддержания обвинения равносилен отсутствию обвинения. Этот аргумент неубедителен, поскольку в стадии предварительного следствия прокурор обладает еще более широкими правами на отказ от уголовного преследования, однако закон предоставил потерпевшему право обратиться к суду с жалобой на незаконность или необоснованность такого отказа, а суду соответственно выслушать аргументы потерпевшего и разрешить жалобу по существу. В постановлении Конституционного Суда РФ от 24.04.2003 г. говорится, что при отказе государства (а не просто его представителя в лице государственного обвинителя) от осуществления уголовного преследования (в связи с амнистией), потерпевшему по такому делу должна быть предоставлена возможность отстаивать свою позицию по существу рассматриваемых вопросов, что предопределяет его право доказывать отсутствие оснований для прекращения дела.

Вместе с тем, следует обратить внимание и на положения ст. 8 Конвенции «Право на уважение частной и семейной жизни, жилища и корреспонденции». Статья 23 Конституции РФ, казалось бы, повторяет указанную норму Конвенции, и в ней записано: «Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных разговоров, почтовых, телеграфных сообщений. Ограничение этого права допускается только на основании судебного решения». Однако, как правильно замечает доктор Урсула Килкэли, использованный в части 1 ст.8 Конвенции термин «уважение», против термина «неприкосновенность», использованного в нашей Конституции, на первый взгляд ослабляет степень обеспечиваемой Конвенцией защиты, однако гибкость, присущая термину «уважение», позволяет защите развиваться. Уважение трактуется не только как запрет на вмешательство государства, но и как возложение на государство позитивного обязательства обеспечить с помощью законодательства и других средств уважение личной сферы гражданина и ее защиту от вмешательства со стороны третьих лиц.

В этой связи обращает на себя внимание ст. 179 УПК РФ, которая для обнаружения на теле человека особых примет, следов преступления, телесных повреждений, выявления состояния опьянения или иных свойств и признаков, имеющих значение для дела, если для этого не требуется производство судебной экспертизы, допускает освидетельствование потерпевшего. При этом если для освидетельствования свидетеля требуется его согласие, то для потерпевшего выражения такого согласия законодателем не предусмотрено. Таким образом, по нашему мнению, применение указанной нормы допускает нарушение ст.8 Конвенции. Такое же мнение высказано и Европейским Судом в решении по делу И.Ф. против Турции, а именно «. любое посягательство на телесную неприкосновенность человека должно быть предписано законом и совершаться при наличии его на то согласия». Следовательно, российскому законодателю необходимо пересмотреть указанную норму права и дополнить ее указанием на обязательное согласие потерпевшего для проведения освидетельствования.

Читайте так же:  Нарушение сроков административного задержания

Подводя итог сказанному, следует отметить, что согласно ч.1 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью российской системы права. Более того, в той же статье Конституция РФ объявила, что общепризнанные принципы и нормы международного права, содержащиеся в ратифицированных Россией международных договорах, имеют преимущество перед внутригосударственными законами. В 1998 г. Россия присоединилась к Европейской системе охраны прав человека, включающей в себя не только обязанность охранять и соблюдать зафиксированные в Конвенции права и свободы, но и признание юрисдикции Европейского Суда по правам человека.

Согласно ч. 3 ст.46 Конституции РФ «каждый вправе в соответствии с международными договорами Российской Федерации обращаться в международные органы по защите прав и свобод человека, если исчерпаны все имеющиеся внутригосударственные средства правовой защиты». И этим правом, безусловно, обладает и потерпевший как жертва преступления.


Сальвадор Дали. В поисках четвертого измерения. Холст, масло. 1979 г.

Международные акты в сфере защиты прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве.

Защита личного достоинства и прав потерпевшего как жертвы преступления предусмотрена во многих международно-правовых актах.

К ним, прежде всего, относятся такие документы как:

Всеобщая декларация прав человека 1948 года (принята Резолюцией от 10 декабря 1948 г. №217-А Генеральной Ассамблеи ООН),

Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций от 24 октября 1970 года,

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (утв. Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года № 40/34) ,

Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека 1995 года и другие.

24 мая 1989 года были разработаны Рекомендации по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью 1985 года (12, 20). В них содержится обращение к государствам принять законодательные и правоприменительные меры по упрощению доступа жертв преступлений к механизмам правосудия с целью своевременного получения ими компенсации, разработать меры по защите потерпевших от злоупотреблений, клеветнических обвинений или запугивания их со стороны других участников уголовного процесса.

В 1998 году был принят Римский статут Международного уголовного суда (Рим, 17 июля 1998 г.) (54, 40-42), которым закреплялась обязанность суда принимать надлежащие меры по защите достоинства и безопасности личной жизни потерпевших и свидетелей. Согласно ст. 68 данного Статута суды обязаны принимать надлежащие меры для защиты безопасности и достоинства потерпевших и свидетелей, которым должно быть дано право провести любую часть судебного разбирательства в закрытом заседании суда или представлять свои доказательства с помощью электронных или иных специальных средств, если раскрытие информации об их личности может повлечь за собой серьезную угрозу для них, членов их семей, родных и близких. В частности, такие меры должны приниматься в случае, когда речь идет о жертве сексуального насилия или ребенке, который является потерпевшим или свидетелем, и обязательно с учетом их особого мнения.

Комитет министров Совета Европы 10 сентября 1997 г. разработал также Рекомендации по проблемам защиты безопасности потерпевших и свидетелей преступления от запугивания и обеспечения их процессуальных прав при осуществлении уголовного судопроизводства. В них закреплена обязанность каждого государства защищать права потерпевших, выступающих свидетелями в своем деле, устанавливается специальная уголовно-правовая ответственность даже за попытку запугивания или препятствия нормальному ходу уголовного судопроизводства, предлагаются альтернативные способы дачи показаний потерпевшими и свидетелями преступлений.

Дата добавления: 2015-12-26 ; просмотров: 778 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Международные акты в сфере защиты прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве.

Защита личного достоинства и прав потерпевшего как жертвы преступления предусмотрена во многих международно-правовых актах.

К ним, прежде всего, относятся такие документы как:

Всеобщая декларация прав человека 1948 года (принята Резолюцией от 10 декабря 1948 г. №217-А Генеральной Ассамблеи ООН),

Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 года, Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций от 24 октября 1970 года,

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью (утв. Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 года № 40/34) ,

Конвенция Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека 1995 года и другие.

24 мая 1989 года были разработаны Рекомендации по осуществлению Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью 1985 года (12, 20). В них содержится обращение к государствам принять законодательные и правоприменительные меры по упрощению доступа жертв преступлений к механизмам правосудия с целью своевременного получения ими компенсации, разработать меры по защите потерпевших от злоупотреблений, клеветнических обвинений или запугивания их со стороны других участников уголовного процесса.

В 1998 году был принят Римский статут Международного уголовного суда (Рим, 17 июля 1998 г.) (54, 40-42), которым закреплялась обязанность суда принимать надлежащие меры по защите достоинства и безопасности личной жизни потерпевших и свидетелей. Согласно ст. 68 данного Статута суды обязаны принимать надлежащие меры для защиты безопасности и достоинства потерпевших и свидетелей, которым должно быть дано право провести любую часть судебного разбирательства в закрытом заседании суда или представлять свои доказательства с помощью электронных или иных специальных средств, если раскрытие информации об их личности может повлечь за собой серьезную угрозу для них, членов их семей, родных и близких. В частности, такие меры должны приниматься в случае, когда речь идет о жертве сексуального насилия или ребенке, который является потерпевшим или свидетелем, и обязательно с учетом их особого мнения.

Комитет министров Совета Европы 10 сентября 1997 г. разработал также Рекомендации по проблемам защиты безопасности потерпевших и свидетелей преступления от запугивания и обеспечения их процессуальных прав при осуществлении уголовного судопроизводства. В них закреплена обязанность каждого государства защищать права потерпевших, выступающих свидетелями в своем деле, устанавливается специальная уголовно-правовая ответственность даже за попытку запугивания или препятствия нормальному ходу уголовного судопроизводства, предлагаются альтернативные способы дачи показаний потерпевшими и свидетелями преступлений.

Читайте так же:  Уголовные административные гражданские правонарушения

Дата добавления: 2015-06-12 ; просмотров: 388 ; ЗАКАЗАТЬ НАПИСАНИЕ РАБОТЫ

Обязательства из правонарушений в международном частном праве

Деликтные обязательства с иностранным элементом в Российской Федерации

Генеральная общая коллизионная норма деликтных обязательств в российском праве – это применение права страны места совершения вредоносного действия или бездействия (п. 1 ст. 1219 Гражданского кодекса). Закон места совершения деликта безусловно применяется во всех случаях, независимо от того, совершено ли правонарушение на территории РФ или за границей. Возможно и применение права места наступления вредоносных последствий, если деликвент предвидел или должен был предвидеть наступление вредных последствий именно на территории этого государства. Российский законодатель учитывает современные тенденции коллизионного регулирования деликтных отношений (п. 2, 3 ст. 1219 Гражданского кодекса): предусмотрено применение личного закона сторон (при их общем гражданстве или общем домицилии) и закона суда (но только по договоренности между сторонами).

Деликтный статут правоотношения определен в ст. 1220 Гражданского кодекса: способность лица нести ответственность за причиненный вред; ответственность лица, не являющегося непосредственным деликвентом; основания ответственности, ее ограничения и освобождения от нее; способы, объем и размер возмещения вреда. Предусмотрена специальная коллизионная привязка для решения вопросов деликтоспособности иностранцев на основании права, подлежащего применению к деликтному обязательству в целом, а не на основании коллизионного принципа личного закона (ст. 1220 Гражданского кодекса).

Установление содержания иностранного деликтного права производится российским судом исходя из правил официального толкования иностранного права (по правилам ст. 1191 Гражданского кодекса). Случаи ограничения применения иностранного права, закрепленные в ст. 1192, 1193 Гражданского кодекса, применяются и к спорам из деликтных обязательств. ВК и КТМ предусматривают специальные случаи ограничения применения закона места причинения вреда. Нормы ВК и КТМ имеют приоритетное применение перед нормами ГК, поскольку и ВК и КТМ являются специальными законами, регулирующими отношения в конкретной области, и в данном случае в соответствии с ГК действует принцип приоритета специального закона перед общим.

Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г. стран СНГ и система двусторонних договоров РФ о правовой помощи устанавливают однотипные коллизионные привязки к обязательствам из деликтов: генеральная – место совершения противоправного действия; субсидиарные – закон общего гражданства или домицилия сторон и закон суда. В договорах имеет место сужение сферы применения права государства гражданства за счет расширения применения закона страны проживания. Деликтные споры подчиняются юрисдикции страны, на территории которой имел место юридический факт, послуживший основанием для требования о возмещении вреда. Закреплено право потерпевшего предъявить иск в суде государства места жительства ответчика. Соглашение о порядке разрешения споров, связанных с хозяйственной деятельностью, 1992 г. стран СНГ устанавливает исключительное применение права страны места совершения деликта.

В разделе о внедоговорных обязательствах ГК закреплены нормы о применимом праве не только к деликтным обязательствам, но и к ответственности за ущерб, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги. Устанавливается право потерпевшего на выбор наиболее благоприятного для него закона: страны местожительства самого потребителя; страны места жительства или места нахождения лица, оказывающего услугу, или производителя; страны, где потребитель приобрел товар или получил услугу, т. е. «цепочка» коллизионных норм (ст. 1221 Гражданского кодекса). Если потерпевший не воспользовался предоставленной ему возможность выбора применимого права, то коллизионное регулирование осуществляется по общим правилам деликтных обязательств (п. 3 ст. 1221 с отсылкой к ст. 1219 Гражданского кодекса).

В праве большинства государств к деликтам относится и неосновательное обогащение. Современное право содержит единое понятие неосновательного обогащения, которое включает в себя уплату несуществующего долга, получение недолжного, заключение «кабальных» соглашений и «тщетных договоров». С материально-правовой точки зрения неосновательное обогащение влечет за собой восстановление сторон в прежнее состояние (реституцию), возврат недолжно полученного и деликтную ответственность виновного лица. Для разрешения коллизионных вопросов обязательств из неосновательного обогащения применяются дифференцированные критерии выбора права, которые устанавливаются при помощи теорий локализации, наиболее тесной связи, существа отношения. Господствующей является выработанная в англо-американской судебной практике теория коллизионной привязки к месту обогащения.

В соответствии с этой теорией российское право устанавливает, что к обязательствам, возникшим вследствие неосновательного обогащения (ст. 1223 Гражданского кодекса), применяется право страны, где обогащение имело место. Возможна и автономии воли сторон, ограниченная правом выбора закона страны суда. Кроме того, применяется право существа отношения (п. 2 ст. 1223 Гражданского кодекса). К сожалению, российский законодатель не дает определения понятия «право существа отношения». К обязательствам, возникшим вследствие недобросовестной конкуренции, применяется право страны, рынок которой затронут такой конкуренцией (ст. 1222 Гражданского кодекса).

Основные проблемы обязательств из правонарушений (деликтов)

Гражданское правонарушение (деликт) представляет собой нарушение субъективных гражданских прав, причинение вреда личности и имуществу физического или юридического лица. Деликты в международном частном праве являются гражданскими правонарушениями с иностранным элементом. Рассмотрим условия возникновения обязательств из причинения вреда в международном частном праве:

  1. потерпевший или деликвент являются иностранцами;
  2. действия деликвента по возмещению вреда зависят от иностранной правовой сферы;
  3. предмет правоотношения поврежден на территории иностранного государства;
  4. субъективное право потерпевшего и юридическая обязанность деликвента возникают в одном государстве, а реализуются в другом;
  5. нарушенные права третьих лиц охраняются по законам иностранного государства;
  6. спор о возмещении вреда рассматривается в иностранном суде;
  7. решение о возмещении вреда должно быть исполнено в иностранном государстве;
  8. право на возмещение вреда производно от преюдиционных фактов, подчиненных иностранному праву (например, договор страхования).

В обязательствах из деликтов выделяется деликтный статут правоотношения. Понятие деликтного статута включает в себя: способность лица нести ответственность за причиненный вред; возложение ответственности на лицо, не являющееся деликвентом; основания ответственности; основания ограничения ответственности и освобождения от нее; способы возмещения вреда; объем возмещения вреда. Основания возникновения коллизий в национальных правовых системах и проблемы выбора применимого права зависят от разного понимания деликтного статута в национальном праве. Перечислим основные коллизионно-правовые проблемы: 1) основания и пределы деликтной ответственности; 2) возможность выбора потерпевшим наиболее благоприятного для него права и применение права страны потерпевшего; 3) исчисление материального и морального ущерба; 4) подсудность деликтных исков.

Общими генеральными коллизионными привязками являются законы: 1) места совершения правонарушения; 2) личный закон причинителя вреда; 3) гражданства потерпевшего и деликвента при их совпадении; 4) личный закон потерпевшего; 5) суда. Традиционные коллизионные привязки деликтных обязательств – закон суда и закон места совершения деликта. Понятие «место совершения деликта» определяется или как место совершения вредоносного деяния, или как место наступления вредоносных последствий.

Объективные предпосылки гражданской ответственности – это «слагаемые» правонарушения: вредоносное поведение (действие или бездействие) деликвента и обусловленный этим поведением вредоносный результат. При локализации элементов фактического состава правонарушения в разных государствах возникает проблема квалификации юридических категорий деликтного статута. В современном праве предусмотрена возможность выбора потерпевшим наиболее благоприятного для него закона. Кроме того, при определении применимого права широко применяется презумпция «общего гражданства» или «общего домицилия» сторон деликтного правоотношения.

Читайте так же:  Срок исковой давности подачи в суд

В законодательстве многих государств предусмотрены исключения из общепринятых коллизионных правил в пользу личного закона сторон и закона суда (если сами стороны договорились о его применении). Сейчас повсеместно распространен принцип выбора судом права того государства, которое в наибольшей степени учитывает интересы потерпевшего. В деликтных отношениях достаточно широко применяется оговорка о публичном порядке в силу принудительного (публично-правового) характера таких обязательств.

Практически во всех странах используется понятие «локализация деликта» для определения материального права, применимого к де-ликтным обязательствам. В западной судебной практике разработана теория индивидуальной локализации конкретного деликтного отношения. Ранее общая концепция деликтных обязательств предписывала применение к ним только закона суда в связи с принудительным характером этих обязательств. В современной практике к требованиям, вытекающим из нарушения личных исключительных нематериальных прав, применяется закон суда в соответствии именно с общей концепцией деликтных обязательств.

Традиционные деликтные привязки – закон места совершения деликта и закон суда – в современной практике считаются «жесткими». Поскольку в настоящее время в праве всех государств наблюдается тенденция к «гибкому» коллизионному регулированию, постольку и к деликтным обязательствам возможно применение автономии воли, личного закона, права существа отношения, права наиболее тесной связи. Сейчас деликтные обязательства регулируются в основном при помощи гибких коллизионных начал.

Унифицированные международно-правовые нормы деликтных обязательств

В современном мире наблюдается тенденция интернационализации деликтных отношений, связанная с рас шире ни ем сферы международного использования объектов, являющихся источником повышенной опасности. Вследствие этого существует настоятельная необходимость разработки новых способов защиты прав потерпевшего и интересов предпринимателей. В данной сфере международных гражданских правоотношений возрастает роль международных многосторонних конвенций.

Международно-правовой режим возмещения вреда обладает особой спецификой. Это наглядно демонстрируют нормы Конвенции об ущербе, причиненном иностранными воздушными судами на поверхности Земли, 1952 г. и Международной конвенции о гражданской ответственности за ущерб от загрязнения моря нефтью 1969 г., предусматривающие: 1) ограничение объема компенсации; 2) преобладание унифицированных материально-правовых норм; 3) установление объективной (абсолютной) ответственности деликвента; 4) введение системы мер обеспечительного характера; 5) определение «потолка» ответственности. Конвенции устанавливают более строгие основания ответственности, чем ответственность по принципу вины. Освобождение от ответственности возможно только при действии обстоятельств, подпадающих под понятие непреодолимой силы.

Особой сложностью отличается проблема возмещения вреда, связанного с загрязнением окружающей среды, либо аварией на АЭС, поскольку вредоносные последствия деяния, совершенного на территории одного государства, распространяются на территорию других. Существуют многосторонние соглашения в этих областях: Парижская конвенция об ответственности в отношении третьих лиц в области атомной энергетики 1960 г., Брюссельское соглашение об ответственности владельцев атомных судов 1962 г., Венское соглашение о гражданско-правовой ответственности за ядерный ущерб 1963 г. Приведем основные положения этих Конвенций: 1) сочетание унифицированных материальных и коллизионных норм; 2) исходный принцип – компетентность судов государства, на территории которого произошло соответствующее действие. Генеральная коллизионная привязка – право страны суда; субсидиарная – право государства, ответственного за ядерную установку, или право государства места нахождения установки; 3) капитализация ответственности на опера-торе ядерной установки; 4) принцип ответственности при отсутствии вины деликвента (абсолютная ответственность); 5) ограничение ответственности по размеру и времени; 6) установление системы финансового обеспечения, включающей в себя обязательное страхование, государственное возмещение и определение пределов ответственности страховщика и государства.

Гаагские конвенции о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям, 1971 г. ик ответственности изготовителя, 1973 г. содержат сложную систему унифицированных коллизионных норм, сочетающих различные коллизионные привязки. В Конвенциях предпринята попытка установить гибкое коллизионное регулирование при помощи дифференциации и множественности коллизионных привязок, сужения применения права страны места совершения деликта, закрепления специальных критериев применения определенных коллизионных норм.

Международная деликтная ответственность регулируется: Конвенцией о международной ответственности за ущерб, причиненный космическими объектами, 1972 г.; Европейской конвенцией о гражданской ответственности за ущерб, причиненный автотранспортом, 1973 г.; Резолюциями Комитета министров ЕС об обязательном страховании гражданской ответственности и о компенсации за телесные повреждения или смерть. Все эти акты содержат и унифицированные материально-правовые, и коллизионные нормы, определяют условия применимого права.

Жамьянова О.Д. Понятие «потерпевший» в уголовном праве Российской Федерации

Молодежь. Образование. Общество: материалы Международной НПК (Иркутск, 02 мая 2017 г.)

Понятие «потерпевший» в уголовном праве Российской Федерации

The concept of «victim» in the criminal law of the Russian Federation

Жамьянова Очирма Доржиевна

Zham’yanova Ochirma Dorzhievna

Магистрант ФГБОУВО РГУП,г. Иркутск

[email protected]

Аннотация: в статье рассмотрено законодательное понятие «потерпевший». Автор рассматривает данный термин с точки зрения материального и процессуального права.

Annotation: The article deals with the legislative concept of «victim». The author considers this term from the point of view of substantive and procedural law.

Ключевые слова: уголовное право, понятие «потерпевший», жертва, пострадавший

Keywords: criminal law, the concept of «victim».

Основной государственной задачей каждой страны является обеспечение безопасности и личной неприкосновенности человека и гражданина. Решение этой задачи связано с уголовной политикой в целом, а также обеспечением прав человека на жизнь и здоровье. На наш взгляд, преступность была и будет существовать независимо от государственного строя и промежутка времени, и только ее уровень будет колебаться в зависимости от различных условий. Задача любого государства – выработать такие условия, при которых преступность, а в особенности преступные посягательства против личности носили минимальный характер. Как отмечает И.Р. Шикула, обеспечение эффективной защиты всего комплекса прав потерпевших от преступлений является важной задачей и конституционной обязанностью государства. Неудовлетворительное выполнение государством этой задачи девальвирует саму идею правосудия, что не может не вызывать озабоченности и тревоги у гражданского общества в целом. [1]

В Конституции Российской Федерации понятие «потерпевший» встречается в ст. 52. [2] Основное законодательное понятие «потерпевший» встречается в ч.1. ст. 42 Уголовно-процессуального Кодекса РФ: «Потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации». [3] Также понятие «потерпевший» встречается в Уголовном Кодексе РФ, Кодексе об Административных Правонарушениях РФ, Гражданском Кодексе РФ и Гражданско-процессуальном Кодексе РФ.

Рассматриваемое понятие не раскрыто с уголовной материально правовой точки зрения. В действующем уголовном законе термин «потерпевший» употреблен 74 раза. В частности, в Общей части УК РФ — семь раз в трех статьях (ст. ст. 61, 63, 76), в Особенной части УК РФ — 67 раз в 30 статьях (ст. ст. 105, 107, 110 — 113, 123, 126, 127, 127.1, 127.2, 128, 131 — 133, 134, 137, 158, 162, 163, 179, 230, 240, 302, 307 — 309, 311, 335 УК РФ). [4]

Читайте так же:  Формы возбуждения административного дела

Как отмечает О.О. Небратенко в международном праве наиболее распространен термин «жертва». Он часто встречается в международных правовых актах и в решениях Европейского суда по правам человека. К числу первых следует отнести прежде всего Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью, принятую Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи от 29 ноября 1985 г.[5] В отечественном законодательстве дефиниция «жертва» встречается редко, и в случаях если речь идет о политических мотивах и репрессиях. На наш взгляд, понятие «жертва» и «потерпевший», а также «пострадавший» имеют различные смысловые нагрузки. Термин «пострадавший» чаще используют в отношении людей, потерпевших вред в результате катастрофы, природного катаклизма. Термин «жертва», в сознании российского гражданина, окрашивается в трагические тона фашизма либо различных политических амбиций. Поэтому использование понятия «потерпевший» в отношении лица, на которое было совершено преступное посягательство, является обоснованным.

В процессуальном смысле признание потерпевшим оформляется с момента возбуждения уголовного дела, и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда (ч. 1 ст. 42 УПК). Вступление в процессуальные права потерпевшего разграничено моментом оформления процессуального документа, до этого потерпевший рассматривается как заявитель. Это влечет некоторые неудобства, как невозможность получения информации о ходе и результатах предварительного расследования, на предоставление предметов и документов, подтверждающих его заявление о преступлении, и т.д.

Законодатель в какой-то мере разграничивает круг субъектов, определенных как потерпевшие. В УК РФ употребляется не только термин «потерпевший», но и иные словосочетания.

Как физическое лицо потерпевший обозначается «человек», «лицо», «несовершеннолетний», «ребенок», «дети», «гражданин», «люди», «государственный деятель» и «общественный деятель». Вторая группа — термины, обозначающие жертву как некую социальную общность. Например, «Российская Федерация», «государство», «организация», «юридическое лицо».

На наш взгляд, присутствует потребность в систематизации в определении рассматриваемых терминов.

Различия же между материальным и процессуальным определениями потерпевшего — лица, пострадавшего от преступления и которому причинен вред, выражаются в том, что:

1) в процессуальном праве необходимость определения понятия «потерпевший» основана на необходимости полного и объективного правосудия, в материальном праве признаки потерпевшего влияют на степень виновности и назначение наказания для преступника.

2) в уголовном праве потерпевший это конкретное лицо, а в процессуальном праве допускается правопреемство;

3) в уголовном законодательстве России возникновение фигуры потерпевшего связано с моментом совершения преступления, а в уголовно-процессуальном — с производством процессуальных действий.

Вместо заключения, считаем высказать мнение, что несмотря на общий вектор развития гуманизации уголовного законодательства и наказания, лицо, потерпевшее вред от преступления и его права должно быть в приоритете как основной постулат при вынесении судебного решения.

Список источников:

  1. Конституция Российской Федерации от 12.12.1993 г. (в ред. от 30.12.2014 г.) // Российская газета. 1993.25 декабря.
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 г. № 174-ФЗ (ред. от 07.03.2017 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 54 (1 ч.), ст. 4921.
  3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ (ред. от 07.03.2017 г.) // Собрание законодательства РФ. № 25. Ст. 2954.
  4. Небратенко О.О. Правовая регламентация понятий «жертва», «потерпевший», «пострадавший» в российском и международном праве // Российская юстиция. -2014. — № 11. — С. 24 — 26.
  5. Шикула И.Р. Уголовно-правовая характеристика потерпевшего в преступлениях против личности: Автореф… дис. Юрид. Наук: 12.00.08. – М., 2008. – 26 с.

—>

§2. Международные стандарты защиты прав потерпевших.

Прецеденты Европейского Суда по правам человека

Говоря о защите и восстановлении прав потерпевших,

необходимо отметить и то, что каждый имеет право восстановить

свои права не только на внутригосударственном уровне, но и путем

обращения в международные инстанции.

В настоящее время действует несколько международных

конвенций, регулирующих восстановление прав потерпевших. Многие

из них регулируют права потерпевших в определенных областях.

Например, в статье 6 Международной конвенции о ликвидации всех

форм расовой дискриминации от 21 декабря 1965 г. говорится

следующее: «Государства-участники обеспечивают каждому

человеку, на которого распространяется их юрисдикция,

эффективную защиту и средства защиты через компетентные

национальные суды и другие государственные институты в случае

любых актов расовой дискриминации, посягающих, в нарушение

настоящей Конвенции, на его права человека и основные свободы, а

также права предъявлять в эти суды иск о справедливом и

адекватном возмещении или удовлетворении за любой ущерб,

понесенный в результате такой дискриминации».

Вопрос расовой дискриминации вряд ли имеет большое

практическое значение для России. Другое дело – возмещение

ущерба в случае незаконных действий органов государственной

власти, нарушающих права подозреваемых и обвиняемых.

Практикующие адвокаты знают, что сотрудники милиции применяют в

отношении задержанных незаконные средства воздействия. Эти

вопросы на международно-правовом уровне получили свою

О возмещении вреда идет речь в Декларации о защите всех лиц

от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих

достоинство видов обращения и наказания от 9 декабря 1975 г.,

принятой резолюцией 3452 Генеральной Ассамблеи ООН. Статья 11

гласит: «Когда доказано, что имела место пытка или другой жестокий

или унижающий достоинство вид обращения и наказания со стороны

официального лица или его подстрекательству, то, в соответствии с

национальным законодательством, потерпевший получает

возмещение или компенсацию». Необходимо отметить, что

Декларация носит рекомендательный характер. В соответствии с ее

положениями, любое лицо должно иметь право на предъявление

жалобы компетентным органам соответствующего государства и на

ее всестороннее рассмотрение. В рамках Декларации рекомендуется

на внутригосударственном уровне, в первую очередь, путем создания нормативной базы, предоставить все условия для защиты и

восстановления прав потерпевших.

Актуальным и все более действенным становится для России

европейское право, регулирующее вопросы возмещения ущерба,

причиненного преступлением. И здесь огромная роль принадлежит

Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод

(ЕКПЧ) и прецедентам Европейского Суда по правам человека.

Согласно ЕКПЧ механизм защиты прав человека должен

действовать прежде всего на национальном уровне. Каждое

государство-член обеспечивает каждому человеку, находящемуся

под его юрисдикцией, права, определенные в Европейской Конвенции

о защите прав человека1. Россия как государство-член Совета

Европы инкорпорировала Конвенцию в свое внутригосударственное

законодательство, позволив тем самым своим гражданам ссылаться

на Конвенцию в национальных судах. А суды, соответственно,

Видео (кликните для воспроизведения).

должны использовать многочисленные примеры прецедентного права

Европейской Конвенции при вынесении решений.

В том случае, если эти изначальные гарантии реализовать не

удается, каждый человек может при определенных условиях

обратиться с жалобой в Европейский суд по правам человека.

Необходимо отметить, что юрисдикция Суда распространяется

только на те дела, которые касаются толкования и применения

Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также 13

протоколов к Конвенции.

Суд обладает юрисдикцией по рассмотрению индивидуальных

жалоб граждан против государства члена ЕКПЧ и жалоб одних

государств против других – также членов ЕКПЧ.

В статье 35 Конвенции сформулированы условия приемлемости

жалобы. Суд может принимать дело к рассмотрению только после

Читайте так же:  Определение мелкого хищения

того, как все внутренние средства защиты были исчерпаны, в

соответствии с общепризнанными нормами международного права, и

в течение шести месяцев с даты принятия последнего решения.

Государства-участницы Конвенции обязуются исполнять

окончательные решения (постановления) Суда по делу, сторонами

которого они являются. Окончательное решение Суда по существу

дела направляется Комитету Министров Совета Европы, который

осуществляет надзор за его исполнением.

Необходимо остановиться на некоторых аспектах принятия

решений Европейским Судом. Решения Суда о выплате компенсации

по п.5. статьи 5 Конвенции (в связи с незаконным арестом) не являются обязательными для национальных властей (однако это

правило не распространяется на компенсацию по ст.50 Конвенции, по

которой выплата обязательна)1. Необходимо отметить следующее. В

решениях по делам Броган и др. против Великобритании (1998) и

Чиулла против Италии (1989) Европейский суд отметил, что

удовлетворение требований о компенсации в соответствии с п.5 ст.5

не исключает возможности того, что Суд пересмотрит этот вопрос в

соответствии с положениями ст. 50 Конвенции2. Отсюда следует, что

лицо, не получившее компенсацию за незаконный арест или

задержание, может обратиться в Европейский Суд после исчерпания

внутригосударственных средств защиты, как указано в статье 35

В случае возмещения вреда в связи с неисполнением решения

суда при подаче жалобы можно ссылаться на пункт 1 статьи 6

Европейской Конвенции: «Каждый в случае спора о его гражданских

правах и обязанностях или предъявлении ему любого уголовного

обвинения имеет право на справедливое и публичное

разбирательство дела в разумный срок независимым и

беспристрастным судом, созданным на основании закона…».

На сегодняшний день существует единственный прецедент, когда

гражданин Российской Федерации обратился с жалобой о нарушении

его права в связи с неисполнением решения национальным судом –

это дело «Бурдов (Burdov) против России» (Жалоба №59498/00),

рассмотренное в Европейском Суде по правам человека.

Краткое изложение дела:

Анатолий Тихонович Бурдов, гражданин России, 1 октября 1986 г.

был призван по приказу военкомата для исполнения срочной

операции по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Он

проработал там до 11 января 1987 г. и в результате был подвержен

обширному радиоактивному облучению. В 1991 г. после экспертной

оценки, основанной на его слабом состоянии здоровья и его участии в

операции в Чернобыле, ему была назначена денежная компенсация.

В 1997 г. Бурдов направил прошение в Управление социальной

защиты населения по г. Шахты, поскольку компенсация не была

выплачена. 3 марта 1997 г. Шахтинский городской суд признал

справедливость иска Бурдова и присудил ему компенсацию в сумме

23 786 567 рублей и равную сумму в форме неустойки.

В 1999 г. Бурдов возбудил дело против Управления социальной

защиты населения, оспаривая снижение суммы ежемесячных выплат

и требуя покрытия невыплаченной компенсации. 21 мая 1999 г.

Шахтинский городской суд восстановил первоначальную сумму

компенсации и назначил Управлению социальной защиты

производить ежемесячную выплату компенсации с последующей

индексацией в сумме 301136 руб. Суд также признал сумму 875265

рублей невыплаченной и назначил ее выплату. Однако заявитель в

период между 16 сентября 1999 г. и 16 мая 2000 г. несколько раз был

извещен о том, что выплата не может быть произведена из-за

9 мая 2000 г. Шахтинский городской суд приказал выплатить

индексацию, назначенную 3 марта 1997 г., которая все еще не была

выплачена. Также был выдан исполнительный лист на сумму 4409537

По решению Министерства финансов РФ от 5 марта 2001 г.

Управление социальной защиты населения по г. Шахты выплатило

заявителю невыплаченную сумму в размере 11304038 рублей. В

соответствии с информацией, предоставленной Управлением

социальной защиты населения 11 февраля 2002 г., компенсация за

период с апреля 2001 г. по июнь 2002 г. была установлена в 2500

Заявитель ссылался на тот факт, что неисполнение

окончательного судебного решения в его пользу противоречило

Конвенции. Он сослался на статью 6 п.1 и ст. 1 Протокола №1.

Европейский суд вынес по делу следующее решение:

Суд признал, что исполнение судебного решения, вынесенного

любым судом, должно считаться неотъемлемой частью судебного

разбирательства в целях достижения принципа справедливости,

изложенного в Статье 6. Городские власти не должны были

ссылаться на недостаток средств как на оправдание для невыплаты

долга по судебному решению. В рассматриваемом случае заявителю

не должны были препятствовать в получении средств, присужденных

ему по окончании судебного процесса, на основании предполагаемых

финансовых трудностей, испытываемых государством.

Суд заметил, что решения Шахтинского городского суда от 3

марта 1997 г. 21 мая 1999 г. и 9 мая 2000 г. остались полностью или

частично не исполненными в принудительном порядке до 5 марта

2001 г. до тех пор, пока Министерство финансов РФ не приняло

решение выплатить полностью сумму, присужденную заявителю. Суд

также отметил, что эта последняя выплата произошла лишь после

того, как Правительство было поставлено в известность о подаче

заявления в Европейский Суд по правам человека. Не принимая в

течение нескольких лет необходимых мер по исполнению окончательных судебных решений, власти РФ лишили юридической

силы Статьи 6 п.1; поэтому, в данном случае и произошло нарушение

Согласно статье 1 Протокола №1, Европейский Суд отметил, что

решения Шахтинского городского суда наделили заявителя правом

требования невыполненного в принудительном порядке и также

просто правом получить поддержку со стороны государства. Решения

стали окончательными, так как против них не было подано апелляции

и было назначено исполнение решения. Далее последовало то, что

невозможность для заявителя исполнить данные судебные решения,

по крайней мере, до 5 марта 2001 г., нарушило его право на

вступление во владение собственностью, на основании изложенного

в Статье 1 Протокола №1.

Не выполняя решений Шахтинского городского суда, власти не

позволили заявителю получить деньги, которые он ожидал получить

на законных основаниях. Правительство не обеспечило условий для

исполнения решения суда, вынесенного на законных основаниях, а

Европейский Суд посчитал, что недостаток средств не может

оправдать подобное упущение. Поэтому здесь имелось нарушение

Статьи 1 Протокола №1.

Из вышеизложенного можно сделать вывод:

Обращение в Европейский Суд по правам человека является

действенным, но чрезвычайно долгим средством защиты и

восстановления прав потерпевшего.

Прецедент, касающийся восстановления права на справедливое

судебное разбирательство (для гражданина этим правом является

исполнение решения суда), позволяет гражданам Российской

Федерации ссылаться на положения статьи 6 Конвенции при

обращении не только в Европейский Суд, но и при обжаловании

неисполнения решения суда на внутригосударственном уровне, так

как, согласно п.4 статьи 15 Конституции Российской Федерации,

«общепризнанные принципы и нормы международного права и

международные договоры Российской Федерации являются

составной частью ее правовой системы…». Это значит, что судьи при

Видео (кликните для воспроизведения).

отправлении правосудия обязаны руководствоваться и

Источники

Потерпевший в международном праве
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here